Биография

Родилась в 1973 году в г. Москве.
В 1991 году окончила МСХШ при институте им. В. И. Сурикова. С 1989 года – член Творческого союза художников России и постоянная участница московских, российских и международных выставок.

В 1999 году окончила живописный факультет МГАХИ им. В. И. Сурикова ( мастерская В. М. Сидорова, М. Г. Абакумова) и была принята в Московский союз художников.

В 2007 году награждена золотым орденом « Служение искусству», орденом « Национальное достояние» и избрана Членом-корреспондентом Международной Академии Культуры и Искусства.

Картины Веры Коршуновой находятся в частных и корпоративных коллекциях в России и за рубежом и экспонировались на 11 персональных и многих групповых выставках.

Основные выставки:

1998 Персональная выставка в компании SAP, Берлин, Германия
2002 Персональная выставка « Перламутровый букет», Дом Архитектора, Челябинск
2005 Персональная выставка «Праздник цвета», Международный Фестиваль искусств « АРТ-НОЯБРЬ»
2006 Всероссийский конкурс имени П. М. Третьякова, Москва
2007, 2008 Московский международный художественный салон «ЦДХ», Москва
2005,2006, 2007, 2008 Арт-Манеж, Москва
2007, 2008 Артесания, Новый Манеж, Москва

Московская художница Вера Коршунова – выпускница прославленного Суриковского института, как принято говорить, «альма матер художественной элиты России». Окончив Суриковский в 1999 году (мастерская станковой живописи под руководством
В. Сидорова и М. Абакумова), Коршунова интенсивно работает и активно выставляется как в России, так и за рубежом. Природный талант, свойственный молодости оптимизм, свободное владение живописными техниками позволили ей достичь высокой степени творческого самовыражения.

Веру Коршунову отличает верность художественным традициям, когда, по меткому выражению Поля Валери, «живописец должен изображать не то, что он видит, но то, что будет увидено», увидено зрителем, скажем мы, продолжая эту мысль. В своем творчестве Коршунова следует заповедям реалистического искусства, возможности которого, как показало время, неисчерпаемы, а планка, поднятая великими мастерами, недосягаемо высока.

Ее излюбленными жанрами стали пейзаж и натюрморт. В пейзажной живописи у художницы нет какого-то единственного уголка природы, который бы она, а вместе с нею и зрители назвали бы истинно «Коршуновским». Зато, попадая в новое место, а это случается нередко, она всякий раз проникается, пропитывается его духом (genius loci) и настроением (spiritus loci), находит адекватную и духу, и настроению изображаемого места колористическую гамму и манеру письма.
Вглядитесь, к примеру, в картины Коршуновой «У теплого моря» или «В полдень». Утро. Море. Сбегающие к берегу домики. Южное яркое солнце. Плотное, экспрессивное, «по-мужски» уверенное письмо. А вот взору художницы открылась родная Пречистенка: любимый город только просыпается, и краски становятся прозрачнее, письмо – тоньше, а прикосновение кисти – легче («Весна на Пречистенке»). Или еще один весенний пейзаж – да и как художнику не любить раннюю весну, то время, когда, по словам Бориса Пастернака, «луч солнца улыбается земле», то есть не согревает, а всего-навсего «улыбается» одним-единственным «лучом»?.. Насквозь весенний «Звонкий март» выкрасился у Коршуновой в нарядный красный цвет, такой знакомый всякому москвичу цвет кирпичных стен старых домов в Замоскворечье …

Урбанистические пейзажи – одна из самых больших и самых любимых тем в портфолио Веры Коршуновой. В таких работах большое, однако не чрезмерное и не специальное внимание уделяется архитектурной среде, на холсте воссоздается – не грубо, а характерными мелочами, легкими намеками – неповторимый облик живописуемого города. При этом в городских пейзажах в большей, пожалуй, степени, чем в каком-либо ином жанре, сказывается связь художника с повседневностью, с бытовой стороной жизни. Пусть эти частности и не находят отражения на ограниченном пространстве холста или листа бумаги, но тем не менее они неявным образом формирует тот эмоциональный настрой, который полностью выплескивается на полотно, всякий раз «требуя» особой колористической палитры и индивидуального ритмического строя.
Так и у Коршуновой: ее московские пейзажи, при всей их не сразу заметной скрупулезности, написаны как бы на одном дыхании, эмоциональный настрой передается зрителю, а в результате между художником и будущим зрителем возникает своего рода симбиотическая связь. В самом деле, на вернисажах Веры Коршуновой замечено: у зрителя нередко возникает ощущение, что он либо она стоит рядом с художницей в ее мастерской или на балконе ее квартиры, и прямо на глазах зрителя на холсте фиксируется – мазок за мазком, штришок за штришком – полустертый, однако различимый для пристального взора ритм крыш малоэтажной застройки центра Москвы, боковым зрением схваченные фасады зданий вместе с золотыми куполами вновь отстроенного Храма Христа-Спасителя. «Оглянись и ты увидишь // До зари, весь день, везде // С головой Москва, как Китеж, - // В светло-голубой воде». Это снова слова Пастернака.

Для многих художников окно мастерской приобретает почти экзистенциальный смысл, оно в буквальном смысле становится окном в микрокосм – ведь не зря поверхность холста, листа картона или бумаги во многом подобна распахнутому окну, иной раз вполне явственны и ограничивающие, отсекающие живопись от не-живописи рамы или ставни. Конечно же, это относится к традиции, когда мастер не конструирует действительность по своему вкусу, повинуясь ирреальным либо сюрреальным внутренним импульсам, а как бы по старинке подглядывает за действительностью, и потому запечатлеваемое вполне реально зависит от зрительного впечатления – или, по образному выражению Пастернака, когда «вспыхнула живопись на стекле». Вот и в серии «Окно в Италию» Вера Коршунова пишет залитые солнцем городские пейзажи Рима, Венеции и Неаполя, пишет сельские тосканские виды – теперь уже из окон гостиниц, разом утрачивающих к моменту окончания живописной работы свой экзистенциальный смысл.

Вполне естественно, все четыре «итальянских окна» Коршуновой написаны «по-южному» яркими красками и насыщены атрибутами, так или иначе ассоциирующимися с конкретным местом, с его гениями духа и настроения. Так, «Окно в Венецию» ожидаемо украшено узорчатым венецианским зеркалом, изготовленным на острове Мурано цветным стеклом и изысканными кружевами. Краски пурпурного заката окрашивают воду канала и купола церкви Санта Мария дела Салюте. «Окно в Рим», несколько менее насыщенное по цвету, распахнуто на Триумфальную арку Тита, Троянскую колонну и развалины римского Колизея. Вид из «Окна в Неаполь» – наоборот, как будто самый немудрящий: довольно обшарпанный фасад дома напротив и смотрящий прямо в окно гостиницы небольшой памятник. Вот такой микрокосм – ничего, буквально ничего специфически неаполитанского: ни абриса знаменитого залива, ни фигурки заливающегося соловьем тенора. Однако раскрытая книга с фресками Помпеи, сохранившимися на вилле Мистерий, букет цветов и недопитый бокал вина на столе говорят о прекрасном времяпрепровождении в этом живописнейшем городе и тем самым косвенным образом передают его дух и настроение. Наконец, «Окно в Тоскану» с живописной цитатой из «Мадонны Оньиссанти» (Всех Святых) великого тосканца Джотто открывает нашему взору неоднократно воспетую, несколько даже вызывающе яркую красоту этого края, его высокого неба и бескрайных холмистых долин. Для Коршуновой щедрость природы Тосканы – это своего рода метафора духовной и креативной одаренности тосканцев – многих и многих из тех титанов Возрождения, чьи имена навсегда вписаны в историю человечества.
«Окно в Тоскану» не относится к числу городских пейзажей, и эта работа ярко демонстрирует мастерство Веры Коршуновой в передаче природных ландшафтов. Она очень часто оказывается вне городской среды – «на этюдах», и всякий раз ее захватывает, как бы «берет в полон» окружающая природа. Вероятно, это чувство знакомо каждому живописцу: плененный первозданной ли мощью, негромкой ли прелестью натуры, художник радостно распахивает «окно» (опять окно! и опять экзистенциальное!) своей души навстречу природе. Если это «окно» почему-либо останется полуприкрытым, этюд или картина обернутся творческой неудачей. К счастью, душа Коршуновой, как правило, не только радостно отзывается на безусловную красоту природы, но и активно вычленяет привлекательные сюжеты во вполне обыденной, а не празднично-пряничной природной среде.

Вера Коршунова преданно и искренне увлечена Подмосковьем, где природа столь щедра, что дарует каждому живописцу все возможности во всей полноте и во всем разнообразии проявить свою художественную натуру. Пленяясь неповторимой красотой каждого времени года, Коршунова пишет «Летний вечер» и «Осенний этюд», «На даче» и «Зиму в деревне». Работы, выполненные на пленэре («На реке», «Солнечная клумба», «Уголок сада. Синяя скамейка»), по-настоящему импрессионистичны, колористические оттенки в них градуированы тонко и изящно. Картины Коршуновой столь естественны, что, кажется, будто сама природа специально создала такие удачные композиционные решения и нашла незаметный для других способ продемонстрировать их художнице.

Многие пейзажные полотна Коршуновой написаны с одним передним планом, что, безусловно, усиливает их декоративность («Восточные маки», «Иван-чай», «Солнечная клумба»). Влияние искусства модерна, в котором естественная форма растений активно использовалась для создания изысканных художественных решений, ощущается в картинах «Маки», «Люпины» или «Орхидеи». Следуя заветам прекрасных русских пейзажистов, таких как Л. Туржанский, С. Герасимов, В.Сидоров или М. Абакумов, Вера Коршунова пишет не «пейзаж вообще». Она делает попытку извлечь из всего богатства зрительных впечатлений лишь самое существенное, самое эмоциональное и самое эстетически точное – словом, все то, что наилучшим образом характеризует избранный для фиксации на полотне уголок природы. Прирожденный живописец Коршунова тонко чувствует цвет и его оттенки – краски словно оживают под ритмическими мазками, и вот завершенная картина, став вполне совершенным артефактом, уже начинает самостоятельную жизнь.

Как уже отмечалось, для Веры Коршуновой натюрморт – еще одна излюбленная область колористического и стилистического экспериментирования. Перенося цветы с садовых грядок, полей и лесных полян на полотно, художница пишет их реалистически подробно и честно, позволяя себе лишь некоторую экспрессивную раскованность («Подсолнухи», «Золотой букет», «Праздник осени»). Не чуждается она и подчеркнутой стилизации: например, по-бубновалетовски ярко и празднично написан «Рождественский натюрморт». Однако стилистическое экспериментирование Коршуновой далеко не завершается «пробой кисти» в духе мастеров прошлого века, приучивших зрителей и критиков благосклонному отношению к пятнам чистого цвета на холсте.

С серии работ «Hommage белому цвету» начинается колористическое переосмысление художницей «цветочных» сюжетов. Собственно говоря, ее «Перламутровый букет» и вся живописная тема «пейзажей с орхидеями» стали отправной точкой для решительной смены палитры и для создания этой серии, для чего Коршунова заменила, по-прежнему всецело опираясь на реальность, яркость полевых цветов, садовых маков, тигровых лилий или подсолнухов на белые в своем природном естестве растения.

Кроме экзотических орхидей, в этой серии натюрмортов Коршуновой объектами изображения стали другие виды белых цветов – лилии, хризантемы, розы, амариллисы, каллы. А наряду с ними – еще более экзотичные белые попугаи. Разбеленный высветленный колорит (селадон, жемчужные и перламутровые оттенки белого) придает ее живописным и акварельным работам монохромно-белой серии особую изысканность и подкупающее изящество. Написанные в этой гамме натюрморты поэтичны и романтичны; помимо новой для Веры Коршуновой утонченной монохромной эстетики, они претендуют еще и на некоторую аристократичность сюжетов: например, букет прелестных белых роз соседствует с традиционным для классической живописи кубком «наутилус» и не менее традиционной, однако всегда разнообразной серебряной посудой («Розы и старинное серебро»), тонкие белые лилии привносят в сюжет легко улавливаемый зрителем оттенок символизма и флер той эпохи, которая именуется «серебряным веком» («С чистого листа»), а накрытый на двоих стол с призывно серебрящимися устрицами и белым вином намекает на красиво оформленную интимную встречу («Ужин»)…

Вера Коршунова – художник с большим творческим потенциалом и своеобразным видением мира, и ее в буквальном смысле слова «творческое горение» будет, безусловно, способствовать поискам оригинальных сюжетных, колористических, стилистических и технических решений, которые найдут свое воплощение в новых живописных и графических работах.
Натэлла Войскунская